Я слышу все с моей вершины:

Он медным голосом зовет

Согнуть измученные спины

Внизу собравшийся народ.

А.А. Блок

Александр Блок — поэт многогранный, отразивший свое время во всем его многообразии и полноте. Чутко слушающий время, Блок не мог не понять нарастание революции, не увидеть обездоленных и обиженных. В стихотворении «Фабрика» еще сильны традиции символизма. Поэт создает некий собирательный образ эксплуататора, презирающего рабочих, хотя и живущего за их счет.

В соседнем, доме окна желты.

По вечерам — по вечерам

Скрипят задумчивые болты.

Подходят люди к воротам.

Они войдут и разбредутся,

Навалят на спины кули.

И в желтых окнах засмеются,

Что этих нищих провели.

Поэту ненавистен мир эксплуататоров. Он бесконечно сочувствует тем беднягам, которых опять «провели», но Блок и не по другую сторону баррикад. Он пока над ними, хотя и не глух к бедам и чаяниям народа («Я слышу все с моей вершины...»). Позже в стихотворении «Сытые» поэт еще резче и откровеннее выскажет свою неприязнь к тиранам, сравнив их мир с хлевом и ограничив круг интересов лишь насыщением у корыта. Поэт почти доволен, что разрушен этот скудный мирок с ограниченными интересами, он саркастически замечает:

Теперь им выпал скудный жребий:

Их дом стоит неосвещен,

И жгут им слух мольбы о хлебе

И красный смех чужих знамен!

А потом время как бы пошло вспять, революция захлебнулась. Все вернулось на круги своя. Поэта ужасает безысходность, царящая вокруг. К чему же были все эти усилия и жертвы, если ничего не изменилось. Блоку становится страшно.

Ночь, улица, фонарь, аптека,

Бессмысленный и тусклый свет.

Живи еще хоть четверть века —

Все будет так. Исхода нет.

Умрешь — начнешь опять сначала,

И повторится все, как встарь:

Ночь, ледяная рябь канала,

Аптека, улица, фонарь.

Годы реакции совпали с депрессией и упадническим настроением поэта. Блок тяжело переживает испытания, выпавшие на долю России. Это почти собственная боль, которую можно излить лишь в стихах, чтобы облегчить душу.

Миры летят. Года летят. Пустая

Вселенная глядит в нас мраком глаз.

А ты, душа, усталая, глухая,

О счастии твердишь,— который раз?

Когда ж конец? Назойливому звуку

Не станет сил без отдыха внимать...

Как страшно все! Как дико! —

Дай мне руку, Товарищ, друг! Забудемся опять.

Кажется, что это написано совершенно другим поэтом, не мечтавшем о радости и земном счастье. Но в том-то и мастерство Блока, что он, как птица Феникс, умеет возродиться из пепла, стряхнуть с себя тяжесть потерь и явить миру совершенно иную лирику, полную надежды и затаенных ожиданий.

Есть минуты, когда не тревожит

Роковая нас жизни гроза.

Кто-то на плечи руки положит,

Кто-то ясно заглянет в глаза...

И мгновенно житейское канет,

Словно в темную пропасть без дна...

И над пропастью медленно встанет

Семицветной дугой тишина.

В этом сила и тайна лирики Блока, ее всеобъемлющий оптимизм.